Из небытия - Анастасия Шадрина

Луиза не обратила внимания на гнев отца. Она сделала шаг ближе, глаза вспыхнули живым огнём. – Это же прекрасно! Мы сможем спасти столько жизней! Если есть хоть один шанс, хоть крохотная надежда – мы не имеем права от неё отказываться! Эйдан может помочь нам.

– Луиза, – голос Вильгельма был сдержанным только усилием воли. – Откуда ты вообще о нём знаешь?

Принцесса не отвела взгляда, выдержала его натиск с той упрямой невозмутимостью, которую он сам в ней вырастил.

– Я успела с ним пообщаться, отец.

Король молча смотрел на неё. Его лицо стало каменным, взгляд тяжёлым, как свинец. Несколько мучительных мгновений он боролся с собой, с сомнениями, с растущим в нём раздражением. Наконец, монарх глухо вздохнул.

– Слишком уж я тебя распустил… Пора выдать тебя замуж. Чтобы не оставалось времени болтать с заключёнными и мечтать о вздоре.

Луиза вздрогнула. Её губы приоткрылись, но она не нашла слов. Грудь вздымалась от сдерживаемого гнева. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони.

– Этот маг вертит вами, как хочет, – процедил Вильгельм. – Одна – глупая, незрелая девчонка, витающая в облаках. Второй – рыцарь-имбецил, потерявший остатки рассудка, – он резко шагнул вперёд, его тяжелый взгляд впился в Сандера, затем метнулся обратно к Луизе. – А вы не думали, что этот ваш маг сам и принёс с собой жгучий мор? Что, может, он его и создал? Пока он не появился, всё было под контролем. И вдруг – болезни, смерть, паника. А вы… охотно позволяете ему проникнуть в ваше доверие! – монарх с грохотом ударил по столу ладонью, от чего серебряная чернильница подпрыгнула и покатилась по поверхности. – Довольно! Я не позволю, чтобы мой двор, моя дочь и мои рыцари становились марионетками в чьей-то игре! Завтра же на рассвете его казнят. Я не хочу больше слышать даже его имя. А теперь оба пошли вон.

Он залпом опустошил кубок, хмуро глядя в огонь, будто надеясь утопить там гнев, и тревогу. Вино стекло по краю подбородка, он резко отвернулся к окну. Сандер стиснул челюсти. На его лице читалась внутренняя борьба, но он не произнёс ни слова, лишь коротко поклонился, не сводя глаз с короля, и вышел из кабинета, шаги его глухо отозвались в коридоре. Луиза осталась. Она стояла неподвижно, прожигая затылок отца взглядом, полном боли, ярости и разочарования. Она дрожала от того, как сильно ей хотелось закричать, ударить, разрушить то ледяное равнодушие, за которым прятался человек, что должен был быть для неё опорой.

– Ты что, меня не слышала? – бросил Вильгельм, усталым и раздражённым голосом, словно её молчание было просто ещё одной неприятной мелочью, которую он хотел бы стереть.

Луиза резко развернулась на каблуках. Широким, злым жестом распахнула дверь и вышла, хлопнув ею так сильно, что пламя в камине взметнулось выше.

***

Ирис нежилась в тишине собственных покоев, погрузившись в переносную деревянную ванну, аккуратно установленную посреди комнаты. Вода была почти обжигающе горячей – именно такой, какой она любила. Пар поднимался лёгкими, завораживающими струйками, обвивая белоснежные пряди её распущенных волос и размывая очертания комнаты. Тело наконец отпустило напряжение последних дней: мышцы расслабились, дыхание стало глубже и спокойнее.

Она откинулась назад, позволив голове удобно опереться о край, и прикрыла глаза. Мир снаружи исчез. Не было ни болезни, ни страха, ни разговоров о магии и смертях. Только шелест воды, мягкий свет свечей и тепло, проникающее в самую глубину души. В этот миг она была просто собой, утопающая в ласковом жаре воды, слушающая, как сердце бьётся ровно и тихо. Вода, словно мягкий кокон, убаюкивала Ирис, и вскоре она начала медленно проваливаться в дрему. Веки стали тяжёлыми, мысли размывались, тело растворялось в паре, как будто и не существовало вовсе. Мир отступал, уступая место чему-то зыбкому, неуловимому, как сон на грани забвения.

Перед ней раскрылась сцена: она сидела за трюмо в незнакомой комнате. Свет был тусклым, почти серым. Стены были гладкие, окрашенные в бледно-синий тон, а мебель сделана из тёмного дерева. Ирис опустила взгляд на свои руки, но они были чужими. Она повернула голову к зеркалу. В отражении была молодая женщина с бледной, почти фарфоровой кожей и густыми тёмно-каштановыми волосами, которые она неспешно расчёсывала серебряной расчёской. Черты её лица были острыми, словно вырезанными резцом: высокие скулы, узкий подбородок, пронзительный изгиб тонких бровей. Каждое движение было плавным, почти гипнотическим. Девушка улыбалась себе в зеркало, и в этот миг её зелёные глаза сверкнули холодным блеском. Она смотрела вглубь стекла, прямо в глаза Ирис.

– Кто ты?.. – мысленно прошептала она, но в ответ раздалась лишь тишина.

Сон разлетелся, как дым. Девушка резко открыла глаза, дёрнувшись в воде. Тело обдало новой волной жара, а дыхание сбилось, как после бега. Ирис с шумом вдохнула, на мгновение прикрыла рот рукой, а затем медленно коснулась своего лица, проверяя – всё ли с ней по-прежнему. Ощущение чужого взгляда, пробежавшее где-то в глубине души, всё ещё не отпускало.

За деревянной ширмой, прикрывавшей ванну от входной двери, послышался скрип. Ирис чуть вздрогнула, но потом вновь приняла расслабляющую позу.

– Луиза? – спросила она.

Ответа не последовало. Вместо этого послышались шаги: чёткие, уверенные и тяжёлые. Кто-то намеренно давил подошвой в пол, подчёркивая своё присутствие. Ирис чуть нахмурилась. Холодок прошёл по её позвоночнику. На её обнажённое, хрупкое плечо легла массивная ладонь.

– Интересно, как кожа может быть такой… бархатной? – голос прозвучал прямо над её ухом, низкий, с лёгкой хрипотцой. – Я почти забыл, как приятно касаться тебя, – его пальцы сжались чуть сильнее, чем было нужно, намеренно напоминая: ты принадлежишь мне.

Ирис резко выпрямилась, вода плеснулась через край. Лицо её оставалось спокойным, но внутри всё сжалось в комок, сердце забилось так сильно, что она услышала его стук в собственных висках. Девушка узнала этот голос.

– Ваше Величество… – произнесла она ровно, не оборачиваясь. – Какой неожиданный визит.

Ирис замерла. Вода медленно стекала по её спине, оставляя на коже ощущение прохлады. За её затылком горел его взгляд – тяжёлый, неумолимый. Он рассматривал изгиб её шеи, капли на плечах, мокрые пряди волос, прилипшие к спине. Вильгельм уже видел тело Генриетты во всей красе. Поэтому Ирис не должна была показывать смущения.

– Встань, – приказал он, в его голосе прозвучало нечто, от чего её живот сжался.

Ирис сдержала дрожь. Медленно, не глядя на него, она поднялась, чувствуя, как капли скользят по рёбрам перетекая на бёдра и колени. Воздух в комнате был прохладным, и она едва сдерживала желание скрестить руки на груди, спрятаться.

– Повернись ко мне.

Ирис послушалась его приказа. Тишина сгустилась. Король смотрел на неё не моргая. Его взгляд с упоением двигался по телу и остановился на свежем шраме на животе. Лицо Вильгельма изменилось. Его губы поджались, в глазах мелькнуло разочарование.

– Это оставили те дикари, что напали на тебя? – произнёс он с едва уловимым напряжением в голосе.

– Да, – коротко кивнула она.

Он на мгновение замолчал, а потом отступил на шаг.

– Жаль, – хрипло протянул король. – Они испортили такое… идеальное тело.

В голосе его не было ни сочувствия, ни гнева. Только холодное сожаление коллекционера, увидевшего трещину на дорогом сосуде. Ирис стояла неподвижно, чувствуя, как капли воды высыхают на её коже, оставляя лёгкую стянутость.

– Оденься, – сказал он глухо, в голосе прозвучала усталость. – Я хочу, чтобы ты выпила со мной. Хочу поговорить… хоть с кем-то нормальным в этом сумасшедшем мире.

Вильгельм держал осанку с королевской прямотой. Он подошёл к столу, поставил кувшин с вином и два бокала. Затем медленно отвернулся к камину, желая дать ей иллюзию уединения. Ирис поспешно вышла из ванны, вытерлась полотенцем и натянула халат. Смущения в ней уже не было – не после всего. Она подошла и села напротив, скрестив ноги, как